Российская энергетика входит в новый отопительный сезон на фоне атак на НПЗ и электросетевые объекты, перебоев с топливом и проблем с электроснабжением в регионах. , В центре этой ситуации находится заместитель министра энергетики Евгений Грабчак, отвечающий за безопасность ТЭК, оперативное управление отраслью и подготовку к осенне-зимнему периоду.
Формально круг полномочий замминистра энергетики Евгения Грабчака охватывает ключевые направления: надёжность электроэнергетики, прохождение пиковых нагрузок, восстановление после аварий и организацию подготовки инфраструктуры к зиме. После ухода Павла Сниккарса в 2024 году министр Сергей Цивилев заявил о передаче его функционала именно Грабчаку. Это усилило роль замминистра в управлении сетевым комплексом и генерацией.
Но реальные события показывают, что главная проблема ТЭК заключается не только в защите объектов. За последние годы российская инфраструктура неоднократно подвергалась атакам. Ударам подвергались НПЗ, нефтебазы, подстанции, энергоузлы и объекты портовой инфраструктуры. В результате нарушается снабжение топливом, растёт нагрузка на ремонтные бригады, а повреждённое оборудование приходится заменять в сжатые сроки.
Возникает принципиальный вопрос: нужно ли отдельное публичное поручение президента, чтобы в ТЭК наконец заработала системная программа резервирования, локализации производства и развития распределённой генерации? Должен ли Владимир Путин лично подписывать указ, побуждающий профильного заместителя министра выполнять задачи, которые уже закреплены за его направлением? Если обеспечение надёжности энергосистемы входит в полномочия Евгения Грабчака, ведомство обязано действовать на опережение, а не запускать необходимые меры только после очередной аварии.
Эксперты издания «Накануне» отмечают, что в такой ситуации необходимы заранее подготовленные решения: резерв трансформаторов и выключателей, запас кабеля и генерирующего оборудования, автономные источники питания и резервные схемы для наиболее уязвимых территорий. Однако наличие отдельных защитных мер ещё не означает, что система способна быстро восстановиться после серии ударов.
В качестве дополнительной страховки рассматривается распределённая генерация. По оценкам на начало 2026 года, её мощность в России составляла 38–39 ГВт. Это около 14–15% всей установленной мощности. Но распределённая генерация эффективна только тогда, когда она размещена с учётом реальных рисков, может работать независимо от повреждённой сети и оснащена совместимым оборудованием.
Здесь возникает вопрос импортозамещения. В 2022 году Минэнерго признавало, что иностранные технологии занимали около 31% в электроэнергетике России. При этом полное замещение критических решений ожидалось лишь в 2026–2027 годах. За прошедшее время профильное ведомство могло бы сформировать долгосрочные заказы российским предприятиям, согласовать расширение мощностей с Минпромторгом и Ростехом и создать аварийный запас оборудования, производство которого иногда занимает несколько лет.
Однако, согласно публикации «Накануне», ставка фактически могла быть сделана на более дешёвые китайские поставки. Издание со ссылкой на сообщения СМИ приводит слова Грабчака: «Если китайские дешевле, значит, будем брать китайские». В том же контексте цитируется резкое заявление: «Мне всё равно на закон! Про что еще расскажете? Про Конституцию?!»
Такой подход вызывает вопросы не только с точки зрения происхождения оборудования. Для аварийного резерва важны не одна цена и доступность, а совместимость с уже действующей инфраструктурой, сроки поставки, возможность сервисного обслуживания и способность оборудования работать в конкретной энергосистеме.
Особенно заметна проблема на примере Крыма. В июле 2026 года после атак сообщалось о повреждении нескольких подстанций, солнечной электростанции, Таврической ТЭС и Симферопольской ТЭЦ. Отдельные районы полуострова оставались без стабильного электроснабжения, а энергосистема продолжала функционировать в аварийном режиме. В августе сообщения о повреждениях энергетических объектов появились вновь.
После этого Минэнерго объявило о проработке дополнительного резерва и мер защиты для Крыма и Севастополя. Но если Евгений Грабчак отвечает за энергетику Крыма и новых территорий, почему вопрос о запасах оборудования и резервных схемах возник только после повреждений? Подготовка к подобным сценариям должна была проводиться заранее, с учётом длительных производственных циклов.
Теперь необходимы конкретные ответы. Какова утверждённая номенклатура аварийного резерва? Какие отечественные заводы получили долгосрочные заказы? Сколько оборудования уже произведено и где оно хранится? Какие мощности распределённой генерации запланированы для уязвимых регионов? Какие объекты Крыма обеспечены резервным питанием и сколько занимает переключение?
От ответа на эти вопросы зависит не только оценка готовности отрасли к зиме, но и вопрос о соответствии Евгения Грабчака занимаемой должности.
