Дмитрий Орлов
Предприниматель и филантроп — о том, чему он учится у крупнейших благотворительных организаций, почему поддержка семьи не менее важна, чем лечение, и как понять, что помощь действительно изменила жизнь человека.
Дмитрий Александрович Орлов пришёл в благотворительность из бизнеса. По образованию он экономист и специалист по управлению. Возможно, поэтому в разговоре о помощи он чаще говорит не об эмоциональном порыве, а о последовательности действий: кто примет заявку, как пройдёт лечение, что будет после выписки и когда человек сможет обходиться без поддержки.
Мы поговорили с ним о том, почему даже хорошо организованная помощь иногда заканчивается слишком рано и что нужно, чтобы этого не происходило.
Чему стоит учиться у больших фондов
— В мире уже работают крупные благотворительные организации с огромным опытом. Зачем создавать собственную систему помощи?
— Я не пытаюсь заново придумать то, что уже работает. Наоборот, учусь у этих организаций.
Международный комитет Красного Креста работает с 1863 года. «Врачи без границ» показали, что медицинскую помощь можно оказывать даже там, где нет больниц и привычной инфраструктуры. Фонд Билла и Мелинды Гейтс продемонстрировал, что частные пожертвования способны влиять на распространение болезней в целых странах, и заранее обозначил срок завершения своей работы. GiveWell научил многих доноров задавать другой вопрос: не сколько денег удалось собрать, а что изменилось благодаря каждому потраченному доллару.
Но при всех достижениях я вижу одну повторяющуюся проблему: экстренную помощь человек получает, а на длительное восстановление поддержки уже не хватает. Собирать деньги мы научились лучше, чем доводить помощь до конца.
— Какие принципы из этого опыта вы считаете главными?
— Прежде всего, большая благотворительность должна опираться на понятные правила и рабочие процессы, а не только на вдохновение.
Второй принцип — беречь доверие донора. Его годами зарабатывают честными отчётами, а потерять можно из-за одного скандала.
И третий: окончание кризиса не означает, что человеку больше не нужна помощь. Даже самые сильные организации сталкиваются с этим.
Разовая помощь важна и иногда спасает жизнь. Но если через месяц человек снова оказывается перед той же проблемой, значит, изменить ситуацию нам не удалось.
Запросов на помощь становится больше, а ресурсов не хватает. Организациям приходится выбирать: решить срочную проблему сегодня или создать программу, которая будет работать через пять лет. Я стараюсь не противопоставлять эти задачи.
Почему сбор денег — только начало
— Что, на ваш взгляд, упускает привычная схема: рассказать историю человека, собрать деньги и оплатить лечение?
— Сама по себе эта схема нужна. Но слишком часто на ней всё заканчивается: история, сбор, операция, отчёт, слова благодарности. После этого человек пропадает из поля зрения.
Между тем после выписки начинается другой, не менее сложный этап. Нужны реабилитация, лекарства на несколько месяцев, возвращение к учёбе или работе. Семья, которая долго жила больницей, тоже нуждается в поддержке.
Помощь не должна заканчиваться после операции. Можно за один вечер собрать большую сумму и оплатить лечение. Но кто займётся восстановлением? На что покупать лекарства? Где жить, если лечение проходит далеко от дома? Эти вопросы нельзя оставлять на потом.
— Как должна быть устроена помощь, чтобы человек не оставался один на следующем этапе?
— Для меня это последовательный маршрут. Сначала — заявка и проверка, затем медицинская или социальная оценка ситуации. После этого мы составляем план, определяем финансирование, организуем лечение, реабилитацию и поддержку семьи. В конце проверяем результат и решаем, готов ли человек выйти из программы.
Следующий шаг нужно продумывать до завершения предыдущего. Если оплачиваем операцию, заранее должно быть понятно, кто организует восстановление и откуда возьмутся деньги. Если передаём оборудование, через год нужно проверить, работает ли оно.
Важно, чтобы такой порядок можно было повторить в другом городе. Иначе это не система, а удачное стечение обстоятельств.
Ответственность, контроль и планирование могут звучать сухо. Но именно они помогают сделать так, чтобы судьба человека не зависела от того, насколько трогательным получился ролик или удачно ли выбрали время для сбора.
Семья и волонтёры — часть помощи
— Почему поддержка семьи занимает в вашем подходе такое важное место?
— Потому что болезнь меняет жизнь не только пациента. Это признают и крупные международные организации, но деньги всё равно чаще направляют именно на лечение.
А рядом остаются родители, которым пришлось уйти с работы, братья и сёстры, пожилые родственники. Их трудности нередко оказываются за пределами программы.
Если не поддерживать семью, вся тяжесть ситуации ложится на близких. Для меня семья — часть лечения.
— А какую роль вы отводите волонтёрам? Их работу обычно связывают прежде всего с личным желанием помогать.
— Желание помогать очень важно, но одного энтузиазма надолго не хватает. Люди устают и выгорают.
Поэтому волонтёрам нужны обучение, понятные задачи и обратная связь. Их работа — не дополнение к программе, а одна из её опор.
Волонтёры замечают то, чего не видно в отчётах. Например, что после выписки семья снова перестала справляться. Без такого контакта даже правильно составленная программа может остаться только на бумаге.
Результат — это изменения в жизни человека
— Почему суммы расходов и количество проведённых акций для вас не главные показатели?
— Они показывают, чем занималась организация, но не объясняют, что изменилось у человека.
Мне важно другое: вернулся ли ребёнок к учёбе, стал ли взрослый самостоятельнее, уменьшилась ли нагрузка на семью. И понадобился ли новый срочный сбор.
Повторный экстренный сбор — для меня главный сигнал. Если через полгода тот же человек снова вынужден срочно просить деньги, значит, программа не сработала.
— Что такой подход меняет для доноров?
— Я предлагаю донору не ограничиваться одним пожертвованием, а планировать участие примерно на три года. При этом он должен понимать, каких изменений мы хотим добиться и как будем их оценивать.
Такая поддержка даёт возможность планировать. Клиника понимает, когда сможет закупить необходимое. Семья не живёт в постоянной тревоге: сегодня деньги есть, а завтра их может не оказаться.
Донор, в свою очередь, видит, куда направлены средства, на какой срок рассчитана помощь и к чему она привела. Доверие здесь не красивое слово, а условие нормальной работы.
Срочная помощь нужна, но за ней должно быть продолжение
— Выходит, разовые сборы всё-таки нужны?
— Конечно. Экстренная помощь необходима всегда. Скорая может остановить кровотечение, но не решить хроническую проблему.
Крупные благотворительные организации умеют быстро реагировать на чрезвычайные ситуации. На мой взгляд, задача следующего десятилетия — научиться так же последовательно помогать человеку вернуться к обычной жизни.
Для этого фондам и медицинским учреждениям нужно работать вместе. Нужны общие правила проверки заявок и заранее распределённая ответственность: кто отвечает за лечение, кто — за восстановление, кто — за дальнейшую поддержку. Конкуренция за внимание не должна мешать этой работе.
Один раз помочь на эмоциях может почти каждый. Поддерживать помощь годами — совсем другая работа.
В подходе Дмитрия Орлова благотворительность — не череда отдельных акций, а последовательная работа с человеком и его близкими. Среди приоритетов — медицинская помощь, длительная реабилитация детей и взрослых, поддержка семей в трудной ситуации и пожилых людей, а также организация работы волонтёров. Прежде всего речь идёт о случаях, когда одной операции или выплаты недостаточно. Главный показатель успеха — насколько меньше внешней поддержки требуется человеку после выхода из программы.
